АННЕКСИЯ ГРЕНЛАНДИИ В СВЕТЕ СОВРЕМЕННОГО МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА: КОМПЛЕКСНЫЙ ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ ЗАКОНОПРОЕКТА США, КОНСТИТУЦИОННЫХ МЕХАНИЗМОВ И СИСТЕМНЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ ДЛЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВОПОРЯДКА
17 января 2026 года
Автор: михаил спирин
17 января 2026 года
Автор: михаил спирин
(LL.B., Global Law (Minor: Business Law), Tilburg University)
I. ВВЕДЕНИЕ
1.1. Актуальность исследования и постановка проблемы
События января 2026 года ознаменовали существенные изменение в характере американских претензий на Гренландию, трансформировав то, что в 2019 году воспринималось международным сообществом как риторическая провокация, лишенная серьезных юридических последствий, в формализованную законодательную инициативу с потенциально разрушительными последствиями для международного правопорядка. Внесение законопроекта об аннексии и предоставлении статуса штата Гренландии конгрессменом-республиканцем Рэнди Файном 12 января 2026 года актуализирует фундаментальный вопрос о соотношении национального законодательства суверенных государств и императивных норм международного права в условиях, когда одна из ведущих держав современного мира открыто декларирует намерения, которые представляются несовместимыми с фундаментальными принципами послевоенного международного порядка, установленного после окончания Второй мировой войны.
Параллельно с указанным законопроектом в Конгрессе США был внесен еще один законопроект, уполномочивающий президента вступить в переговоры с Данией для приобретения Гренландии, что демонстрирует наличие законодательной поддержки данной инициативы в рамках американского политического истеблишмента. Одновременно сенаторы Джин Шахин и Лиза Мурковски внесли законопроект о защите единства НАТО, запрещающий расходование федеральных средств на блокаду, оккупацию, аннексию или иное установление контроля над территорией любого государства-участника Североатлантического альянса. Данная законодательная динамика демонстрирует глубокий конституционный раскол внутри американской политической системы относительно допустимости территориальной экспансии в отношении союзников по военно-политическому альянсу.
1.2. Геополитический контекст и взаимосвязь с венесуэльским кризисом
Гренландский кризис 2026 года не может быть адекватно понят как изолированное событие, поскольку он разворачивается в более широком контексте действий администрации Соединенных Штатов в западном полушарии. 3 января 2026 года специальные операционные силы США провели молниеносную операцию в Каракасе, эффективно свергнув конституционно избранное правительство Боливарианской Республики Венесуэла под официальным обоснованием обеспечения полусферной безопасности и стабилизации ресурсов. В сочетании с публично озвученными угрозами применения военной силы в отношении автономной территории Гренландии, находящейся под суверенитетом Королевства Дания, это знаменует то, что ведущие специалисты по международному праву характеризуют как фундаментальный коллапс послевоенного международного правового порядка и принципа суверенитета, лежащего в основе современной Вестфальской системы международных отношений.
Эксперты Организации Объединенных Наций, действующие в рамках специальных процедур Совета по правам человека, выразили серьезную озабоченность заявлениями президента Соединенных Штатов Америки относительно Гренландии, отметив в своем официальном заявлении от 14 января 2026 года, что утверждения о том, что территория может быть захвачена, контролирована или принадлежать другому государству в погоне за предполагаемыми интересами национальной безопасности или экономическими интересами, вызывают логику колониального господства, которую международное сообщество давно отвергло. Эксперты подчеркнули, что такая риторика поднимает глубокие вопросы относительно поддержания демократического и справедливого международного порядка, укорененного в уважении человеческого достоинства и фундаментальных прав в соответствии с Уставом ООН.
1.3. Правовая проблематика и структура исследования
Правовая сложность ситуации обусловлена пересечением множественных правовых режимов, включая международное право территориальной целостности и самоопределения, право Североатлантического альянса, право Европейского Союза, конституционное право США и конституционное право Дании. Настоящее исследование фокусируется на трех взаимосвязанных правовых измерениях, которые совместно определяют правовую допустимость и последствия потенциальной аннексии Гренландии.
Первое измерение касается конституционных механизмов территориальной экспансии в рамках внутреннего права Соединенных Штатов, включая вопрос о том, какие внутренние правовые механизмы теоретически могли бы быть использованы для территориальной аннексии, и каковы конституционные пределы таких механизмов в свете доктрины разделения властей, требований ратификации международных договоров и исторической практики территориальных приобретений. Второе измерение затрагивает вопрос о том, как потенциальная аннексия Гренландии соотносится с императивными нормами международного права, включая запрет применения силы, кодифицированный в Статье 2(4) Устава ООН, запрет насильственной аннексии территорий и право народа Гренландии на самоопределение. Третье измерение касается системного воздействия гренландского кризиса на международный правопорядок, основанный на правилах, включая вопрос о том, приведет ли открытое нарушение фундаментальных принципов международного права державой-архитектором послевоенного порядка к эрозии доверия к международному праву как эффективному регулятору межгосударственных отношений.
1.1. Актуальность исследования и постановка проблемы
События января 2026 года ознаменовали существенные изменение в характере американских претензий на Гренландию, трансформировав то, что в 2019 году воспринималось международным сообществом как риторическая провокация, лишенная серьезных юридических последствий, в формализованную законодательную инициативу с потенциально разрушительными последствиями для международного правопорядка. Внесение законопроекта об аннексии и предоставлении статуса штата Гренландии конгрессменом-республиканцем Рэнди Файном 12 января 2026 года актуализирует фундаментальный вопрос о соотношении национального законодательства суверенных государств и императивных норм международного права в условиях, когда одна из ведущих держав современного мира открыто декларирует намерения, которые представляются несовместимыми с фундаментальными принципами послевоенного международного порядка, установленного после окончания Второй мировой войны.
Параллельно с указанным законопроектом в Конгрессе США был внесен еще один законопроект, уполномочивающий президента вступить в переговоры с Данией для приобретения Гренландии, что демонстрирует наличие законодательной поддержки данной инициативы в рамках американского политического истеблишмента. Одновременно сенаторы Джин Шахин и Лиза Мурковски внесли законопроект о защите единства НАТО, запрещающий расходование федеральных средств на блокаду, оккупацию, аннексию или иное установление контроля над территорией любого государства-участника Североатлантического альянса. Данная законодательная динамика демонстрирует глубокий конституционный раскол внутри американской политической системы относительно допустимости территориальной экспансии в отношении союзников по военно-политическому альянсу.
1.2. Геополитический контекст и взаимосвязь с венесуэльским кризисом
Гренландский кризис 2026 года не может быть адекватно понят как изолированное событие, поскольку он разворачивается в более широком контексте действий администрации Соединенных Штатов в западном полушарии. 3 января 2026 года специальные операционные силы США провели молниеносную операцию в Каракасе, эффективно свергнув конституционно избранное правительство Боливарианской Республики Венесуэла под официальным обоснованием обеспечения полусферной безопасности и стабилизации ресурсов. В сочетании с публично озвученными угрозами применения военной силы в отношении автономной территории Гренландии, находящейся под суверенитетом Королевства Дания, это знаменует то, что ведущие специалисты по международному праву характеризуют как фундаментальный коллапс послевоенного международного правового порядка и принципа суверенитета, лежащего в основе современной Вестфальской системы международных отношений.
Эксперты Организации Объединенных Наций, действующие в рамках специальных процедур Совета по правам человека, выразили серьезную озабоченность заявлениями президента Соединенных Штатов Америки относительно Гренландии, отметив в своем официальном заявлении от 14 января 2026 года, что утверждения о том, что территория может быть захвачена, контролирована или принадлежать другому государству в погоне за предполагаемыми интересами национальной безопасности или экономическими интересами, вызывают логику колониального господства, которую международное сообщество давно отвергло. Эксперты подчеркнули, что такая риторика поднимает глубокие вопросы относительно поддержания демократического и справедливого международного порядка, укорененного в уважении человеческого достоинства и фундаментальных прав в соответствии с Уставом ООН.
1.3. Правовая проблематика и структура исследования
Правовая сложность ситуации обусловлена пересечением множественных правовых режимов, включая международное право территориальной целостности и самоопределения, право Североатлантического альянса, право Европейского Союза, конституционное право США и конституционное право Дании. Настоящее исследование фокусируется на трех взаимосвязанных правовых измерениях, которые совместно определяют правовую допустимость и последствия потенциальной аннексии Гренландии.
Первое измерение касается конституционных механизмов территориальной экспансии в рамках внутреннего права Соединенных Штатов, включая вопрос о том, какие внутренние правовые механизмы теоретически могли бы быть использованы для территориальной аннексии, и каковы конституционные пределы таких механизмов в свете доктрины разделения властей, требований ратификации международных договоров и исторической практики территориальных приобретений. Второе измерение затрагивает вопрос о том, как потенциальная аннексия Гренландии соотносится с императивными нормами международного права, включая запрет применения силы, кодифицированный в Статье 2(4) Устава ООН, запрет насильственной аннексии территорий и право народа Гренландии на самоопределение. Третье измерение касается системного воздействия гренландского кризиса на международный правопорядок, основанный на правилах, включая вопрос о том, приведет ли открытое нарушение фундаментальных принципов международного права державой-архитектором послевоенного порядка к эрозии доверия к международному праву как эффективному регулятору межгосударственных отношений.
II. КОНСТИТУЦИОННЫЕ МЕХАНИЗМЫ ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ АННЕКСИИ В ПРАВЕ США
2.1. Правовая природа законопроекта в конституционной системе США
2.1.1. Дискреционный характер уполномочивающих положений
Согласно опубликованному тексту законопроекта, представленного на рассмотрение Палаты представителей Конгресса Соединенных Штатов Америки, данный законодательный акт предоставляет президенту Соединенных Штатов дискреционные полномочия предпринимать такие шаги, которые могут быть необходимыми, включая вступление в переговоры с Королевством Дании, для аннексии или иного приобретения Гренландии в качестве территории Соединенных Штатов. Данная формулировка носит уполномочивающий, а не императивный характер, что означает, что законопроект не обязывает исполнительную власть к конкретным действиям, а лишь создает правовую основу для таких действий при условии их инициирования президентом в рамках его конституционных полномочий по ведению внешней политики.
Профессор конституционного права Сиракузского университета Уильям Бэнкс, признанный эксперт в области национальной безопасности и разделения властей, подчеркивает в своем анализе для издания Newsweek, что президент не может осуществить аннексию Гренландии без одобрения Конгресса, поскольку исполнительный указ, где как бы широко ни трактовались полномочия президента в сфере внешней политики, не будет иметь достаточной правовой силы для столь фундаментального изменения территориального состава государства.
Это соответствует конституционной доктрине, установленной Верховным судом США в деле Immigration and Naturalization Service v. Chadha 1983 года, согласно которой президент может только одобрить или наложить вето на законопроект в представленном виде, но не может самостоятельно изменять статуты или принимать законы, поскольку такие действия нарушали бы фундаментальный принцип разделения властей, закрепленный в Конституции.
2.1.2. Парадокс национального законодательства и международного права
Однако профессор Бэнкс выявляет критически важный момент, создающий фундаментальный парадокс современного международного права в его соотношении с национальными правовыми системами. Он отмечает, что Конгресс мог бы проголосовать за одобрение аннексии Гренландии, фактически переопределяя или игнорируя нормы международного права в рамках внутреннего правопорядка Соединенных Штатов, хотя такое решение было бы отвратительно для подавляющего большинства американцев, разделяющих либерально-демократические ценности и уважение к международному праву. Это объясняется тем, что Конституция Соединенных Штатов Америки, принятая в 1787 году и действующая с многочисленными поправками по настоящее время, не устанавливает явных и определенных границ в отношении приобретения новых территорий.
Данное утверждение выявляет парадокс, присущий соотношению национального конституционного права и международного права в современной правовой системе. С точки зрения внутреннего конституционного права Соединенных Штатов Америки, Конгресс, действуя совместно с президентом в рамках процедур, предусмотренных Конституцией, технически обладает полномочиями принять законодательство, которое формально игнорирует или противоречит нормам международного права. Конституция не содержит явных ограничений территориальной экспансии, что создает теоретическую возможность принятия законодательства, разрешающего территориальное приобретение.
Однако это не делает такие действия законными с точки зрения международного правопорядка, основанного на императивных нормах общего международного права, которые в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 года являются нормами, не допускающими отступлений даже по соглашению государств.
Профессор международного права Марко Миланович из Университета Рединга подчеркивает в своем интервью изданию Newsweek, что как формальная, так и фактическая аннексия, осуществленная без согласия государства, первоначально контролировавшего территорию, была бы грубым нарушением международного права. Он отмечает, что идея заключается в установлении свершившегося факта без формального заявления о владении территорией через набор фактических политик на местах.
Международный Суд ООН в своем Консультативном заключении 2024 года по делу о правовых последствиях политики Израиля на оккупированных палестинских территориях определяет аннексию как насильственное приобретение оккупирующей державой территории, которую она оккупирует, а именно ее интеграцию в территорию оккупирующей державы. Суд подчеркивает, что с этим действием связано намерение осуществлять постоянный контроль над оккупированной территорией. Следовательно, данное определение охватывает как формальную, так и фактическую аннексию.
Это создает двумерную правовую реальность, в которой действие может быть формально законным с точки зрения внутреннего конституционного права одного государства, но при этом оставаться незаконным и ничтожным с точки зрения международного правопорядка, обязывающего все государства мира не признавать ситуацию, созданную в результате серьезного нарушения императивной нормы общего международного права.
2.2. Конституционные пределы территориальной экспансии
2.2.1. Положение о территориях и исторические прецеденты
Конституция Соединенных Штатов Америки не устанавливает явных ограничений на приобретение новых территорий, что подтверждается положениями Статьи IV, Раздела 3, Параграфа 2, известными как положение о территориях. Данное конституционное положение гласит, что Конгресс имеет право распоряжаться и издавать все необходимые правила и положения в отношении территории или иного имущества, принадлежащего Соединенным Штатам. Данная формулировка предоставляет Конгрессу практически неограниченные полномочия в отношении управления территориями, находящимися под юрисдикцией США, но не содержит прямого указания на процедуры и пределы приобретения новых территорий.
Исторически территориальные приобретения Соединенных Штатов осуществлялись через механизм международных договоров, одобряемых Сенатом в соответствии со Статьей II, Раздел 2 Конституции, устанавливающей положение о договорах. Данное конституционное положение гласит, что президент имеет власть, по совету и с согласия Сената, при условии одобрения двумя третями присутствующих сенаторов, заключать договоры. Это означает, что для ратификации международного договора, включая договор о территориальной цессии, требуется квалифицированное большинство в 67 голосов из 100 при полном составе Сената, что представляет собой значительный барьер для любой попытки территориального приобретения.
Прецеденты приобретения Луизианы 1803 года, когда Соединенные Штаты приобрели у Французской Республики обширную территорию в центральной части североамериканского континента площадью приблизительно 2,15 миллиона квадратных километров за 15 миллионов долларов, и приобретения Аляски 1867 года, когда Соединенные Штаты приобрели Аляску у Российской Империи за 7,2 миллиона долларов, демонстрируют устоявшуюся конституционную практику.
Данная практика включает последовательность из пяти этапов. Первоначально президент ведет переговоры с иностранным государством в рамках своих полномочий по ведению внешней политики. Затем договаривающиеся государства заключают международный договор о цессии территории. После этого Сенат Соединенных Штатов ратифицирует данный договор квалифицированным большинством в две трети голосов присутствующих сенаторов. Далее Палата представителей выделяет необходимые финансовые средства для оплаты приобретения, если таковое предусматривает финансовую компенсацию, что реализует исключительную конституционную власть Палаты представителей инициировать законопроекты о расходах. Наконец, Конгресс принимает имплементационное законодательство для установления системы управления приобретенной территорией и определения правового статуса ее населения.
2.2.2. Отличие исторического контекста от современной правовой ситуации
Однако критически важно отметить различие исторического контекста, в котором происходили упомянутые территориальные приобретения Соединенных Штатов в девятнадцатом веке, и современной международно-правовой ситуации. Профессор международного права Орельен Кольсон из Высшей коммерческой школы Парижа, специализирующийся на вопросах территориального суверенитета и международных переговоров, подчеркивает в своем анализе для издания Euronews, что все исторические территориальные приобретения США происходили либо в колониальную эпоху, предшествовавшую установлению современного послевоенного международного правопорядка 1945 года, когда международное право не содержало запрета на территориальные аннексии и цессии, осуществляемые между суверенными государствами по их взаимному согласию, либо, что критически важно, с явно выраженного и юридически действительного согласия государства, осуществляющего суверенитет над уступаемой территорией.
Профессор Кольсон отмечает, что эти сделки происходили в совершенно другом мире, а именно в колониальном, довоенном международном порядке до принятия Устава ООН 1945 года, до формирования современных норм суверенитета и до того момента, когда право народов на самоопределение стало краеугольным камнем международного права. В контексте правовых норм того исторического периода концепция права народов на самоопределение еще не была кодифицирована в качестве фундаментальной нормы международного права, что делало возможным осуществление территориальных передач на основании соглашений между европейскими державами без учета воли населения передаваемых территорий. Современное международное право, напротив, рассматривает право на самоопределение как императивную норму общего международного права, что фундаментально изменяет правовой контекст любых попыток территориальных изменений.
2.3. Альтернативные конституционные механизмы и их правовые ограничения
2.3.1. Исполнительные соглашения как альтернатива договорам
В современной практике международных отношений Соединенных Штатов президенты все чаще используют исполнительные соглашения вместо договоров, чтобы избежать требования о ратификации двумя третями голосов в Сенате, что представляет собой значительное упрощение процедуры принятия международных обязательств. Исполнительные соглашения могут быть заключены президентом на основании его конституционных полномочий по ведению внешней политики или на основании делегированных полномочий Конгресса, и они стали доминирующей формой международных соглашений США в двадцатом и двадцать первом веках.
Однако конституционные эксперты и специалисты по праву национальной безопасности единодушно сходятся во мнении, что исполнительные соглашения не могут заменить договоры при приобретении суверенной территории. Приобретение территории представляет собой фундаментальное изменение территориального состава государства, затрагивающее основы национального суверенитета и потенциально влияющее на права и обязанности граждан, что требует наивысшего уровня демократической легитимации, которым в американской конституционной системе является ратификация Сенатом квалифицированным большинством в две трети голосов. Попытка использования исполнительного соглашения для территориального приобретения без соблюдения процедуры, предусмотренной положением о договорах Конституции, почти наверняка была бы оспорена в судебном порядке как превышение президентских полномочий и нарушение конституционной структуры разделения властей между исполнительной и законодательной ветвями власти.
2.3.2. Совместная резолюция Конгресса и конституционная легитимность
Существует исторический прецедент использования альтернативного механизма, а именно совместной резолюции Конгресса, требующей лишь простого большинства голосов в обеих палатах Конгресса и подписи президента вместо квалифицированного большинства в две трети голосов в Сенате, требуемого для ратификации договоров. Данный механизм был использован в истории Соединенных Штатов для аннексии Техаса в 1845 году и Гавайских островов в 1898 году, что создает определенный исторический прецедент для территориальных приобретений через законодательный акт, а не через международный договор.
Однако эти исторические прецеденты являются конституционно спорными и подвергаются серьезной критике со стороны конституционных ученых. Случай Техаса характеризуется тем, что аннексия началась с совместной резолюции Конгресса в 1845 году, но была фактически завершена и юридически закреплена международным договором Гваделупе-Идальго 1848 года, который формально прекратил американо-мексиканскую войну и установил территориальный статус Техаса в контексте мирного урегулирования между США и Мексикой.
Следовательно, прецедент Техаса не является чистым примером аннексии через совместную резолюцию без последующего договорного оформления.
Случай Гавайских островов является еще более проблематичным с конституционной и международно-правовой точки зрения. Аннексия Гавайев через резолюцию Ньюлендса 1898 года остается конституционно оспариваемой по нескольким основаниям.
Во-первых, резолюция была принята после неудачи двух попыток ратификации полноценного международного договора об аннексии в 1897 и 1898 годах, которые не набрали необходимых двух третей голосов в Сенате, что свидетельствует об отсутствии достаточной политической поддержки для территориального приобретения в форме, предусмотренной Конституцией. Во-вторых, сама аннексия произошла в результате незаконного переворота 1893 года, осуществленного американскими бизнесменами при прямой военной поддержке Соединенных Штатов, что привело к свержению конституционной монархии Гавайского королевства. В-третьих, президент Гровер Кливленд, занимавший должность после переворота, охарактеризовал свержение гавайской монархии как существенное зло и призвал к восстановлению законной монархии, что демонстрирует отсутствие консенсуса внутри американской политической системы относительно законности действий, приведших к аннексии.
Профессор права Абботт Лоуренс Лоуэлл, влиятельный ученый того периода, писал в 1899 году, что помимо договора или специального законодательства, владения, приобретенные путем завоевания или цессии, не становятся частью Соединенных Штатов.
Данная правовая позиция подчеркивает, что существовало понимание необходимости формального договорного оформления территориальных приобретений в соответствии с конституционными процедурами, и что простое законодательное действие Конгресса не может заменить требование договора, одобренного двумя третями Сената.
2.3.3. Фактическая аннексия через расширение военного присутствия
Профессор международного права Марко Миланович из Университета Рединга в Англии отмечает в своем анализе для издания Ньюсуик возможность установления свершившегося факта без формального заявления о владении территорией через набор фактических политик на местах. Данный подход предполагает постепенное расширение фактического контроля над территорией без формального юридического объявления о приобретении суверенитета, что теоретически могло бы позволить избежать некоторых международно-правовых последствий формальной аннексии.
Соединенные Штаты уже обладают значительным военным присутствием в Гренландии через базу Питуффик, ранее известную как база Туле, на основании Соглашения об обороне Гренландии между США и Данией 1951 года.17
Данное соглашение предоставляет Соединенным Штатам право на размещение военных объектов в Гренландии для целей коллективной обороны в рамках Североатлантического альянса. Теоретически администрация могла бы попытаться расширить зону действия соглашения 1951 года, постепенно увеличить военное и административное присутствие на всей территории острова и создать ситуацию фактического контроля без формального заявления о приобретении суверенитета, что представляло бы собой форму ползучей аннексии.
Однако такая фактическая аннексия была бы столь же незаконной с точки зрения международного права, как и формальная юридическая аннексия. Международный Суд ООН в своем Консультативном заключении 2024 года четко определяет аннексию как насильственное приобретение оккупирующей державой территории, которую она оккупирует, а именно ее интеграцию в территорию оккупирующей державы. Суд подчеркивает, что с этим действием связано намерение осуществлять постоянный контроль над оккупированной территорией. Данное определение охватывает как формальную, так и фактическую аннексию, то есть как ситуации, когда государство юридически провозглашает приобретение суверенитета над территорией, так и ситуации, когда государство фактически осуществляет постоянный контроль и управление территорией без формального юридического провозглашения, но с намерением интегрировать эту территорию в свой состав на постоянной основе.
2.4. Доктрина дел об островных территориях и неинкорпорированных территориях
Серия судебных решений Верховного суда Соединенных Штатов начала двадцатого века, известная под общим названием дела об островных территориях, установила конституционное различие между инкорпорированными и неинкорпорированными территориями, что фундаментально изменило конституционную доктрину применения Конституции к территориям под юрисдикцией США. Согласно данной доктрине, инкорпорированные территории рассматриваются как находящиеся на пути к получению статуса штата и к ним применяется Конституция Соединенных Штатов в полном объеме. В противоположность этому, неинкорпорированные территории могут управляться Конгрессом неопределенно долгое время без обязательства предоставления им статуса штата, и к ним применяются лишь те конституционные положения, которые рассматриваются судами как фундаментальные.
Данная доктрина возникла в контексте приобретения Соединенными Штатами территорий с преимущественно небелым населением после испано-американской войны 1898 года, включая Пуэрто-Рико, Филиппины и Гуам. Доктрина была разработана с явной целью предоставить правовую основу для неопределенного колониального правления над населением с преимущественно небелым составом на периферии американской империи, не предоставляя этому населению полных конституционных прав. В решении Доунз против Бидуэлла 1901 года судья Браун в мнении большинства предупредил об чрезвычайно серьезных последствиях того, что жители приобретенных территорий становятся немедленно после аннексии гражданами Соединенных Штатов с полными конституционными правами.
2.1. Правовая природа законопроекта в конституционной системе США
2.1.1. Дискреционный характер уполномочивающих положений
Согласно опубликованному тексту законопроекта, представленного на рассмотрение Палаты представителей Конгресса Соединенных Штатов Америки, данный законодательный акт предоставляет президенту Соединенных Штатов дискреционные полномочия предпринимать такие шаги, которые могут быть необходимыми, включая вступление в переговоры с Королевством Дании, для аннексии или иного приобретения Гренландии в качестве территории Соединенных Штатов. Данная формулировка носит уполномочивающий, а не императивный характер, что означает, что законопроект не обязывает исполнительную власть к конкретным действиям, а лишь создает правовую основу для таких действий при условии их инициирования президентом в рамках его конституционных полномочий по ведению внешней политики.
Профессор конституционного права Сиракузского университета Уильям Бэнкс, признанный эксперт в области национальной безопасности и разделения властей, подчеркивает в своем анализе для издания Newsweek, что президент не может осуществить аннексию Гренландии без одобрения Конгресса, поскольку исполнительный указ, где как бы широко ни трактовались полномочия президента в сфере внешней политики, не будет иметь достаточной правовой силы для столь фундаментального изменения территориального состава государства.
Это соответствует конституционной доктрине, установленной Верховным судом США в деле Immigration and Naturalization Service v. Chadha 1983 года, согласно которой президент может только одобрить или наложить вето на законопроект в представленном виде, но не может самостоятельно изменять статуты или принимать законы, поскольку такие действия нарушали бы фундаментальный принцип разделения властей, закрепленный в Конституции.
2.1.2. Парадокс национального законодательства и международного права
Однако профессор Бэнкс выявляет критически важный момент, создающий фундаментальный парадокс современного международного права в его соотношении с национальными правовыми системами. Он отмечает, что Конгресс мог бы проголосовать за одобрение аннексии Гренландии, фактически переопределяя или игнорируя нормы международного права в рамках внутреннего правопорядка Соединенных Штатов, хотя такое решение было бы отвратительно для подавляющего большинства американцев, разделяющих либерально-демократические ценности и уважение к международному праву. Это объясняется тем, что Конституция Соединенных Штатов Америки, принятая в 1787 году и действующая с многочисленными поправками по настоящее время, не устанавливает явных и определенных границ в отношении приобретения новых территорий.
Данное утверждение выявляет парадокс, присущий соотношению национального конституционного права и международного права в современной правовой системе. С точки зрения внутреннего конституционного права Соединенных Штатов Америки, Конгресс, действуя совместно с президентом в рамках процедур, предусмотренных Конституцией, технически обладает полномочиями принять законодательство, которое формально игнорирует или противоречит нормам международного права. Конституция не содержит явных ограничений территориальной экспансии, что создает теоретическую возможность принятия законодательства, разрешающего территориальное приобретение.
Однако это не делает такие действия законными с точки зрения международного правопорядка, основанного на императивных нормах общего международного права, которые в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 года являются нормами, не допускающими отступлений даже по соглашению государств.
Профессор международного права Марко Миланович из Университета Рединга подчеркивает в своем интервью изданию Newsweek, что как формальная, так и фактическая аннексия, осуществленная без согласия государства, первоначально контролировавшего территорию, была бы грубым нарушением международного права. Он отмечает, что идея заключается в установлении свершившегося факта без формального заявления о владении территорией через набор фактических политик на местах.
Международный Суд ООН в своем Консультативном заключении 2024 года по делу о правовых последствиях политики Израиля на оккупированных палестинских территориях определяет аннексию как насильственное приобретение оккупирующей державой территории, которую она оккупирует, а именно ее интеграцию в территорию оккупирующей державы. Суд подчеркивает, что с этим действием связано намерение осуществлять постоянный контроль над оккупированной территорией. Следовательно, данное определение охватывает как формальную, так и фактическую аннексию.
Это создает двумерную правовую реальность, в которой действие может быть формально законным с точки зрения внутреннего конституционного права одного государства, но при этом оставаться незаконным и ничтожным с точки зрения международного правопорядка, обязывающего все государства мира не признавать ситуацию, созданную в результате серьезного нарушения императивной нормы общего международного права.
2.2. Конституционные пределы территориальной экспансии
2.2.1. Положение о территориях и исторические прецеденты
Конституция Соединенных Штатов Америки не устанавливает явных ограничений на приобретение новых территорий, что подтверждается положениями Статьи IV, Раздела 3, Параграфа 2, известными как положение о территориях. Данное конституционное положение гласит, что Конгресс имеет право распоряжаться и издавать все необходимые правила и положения в отношении территории или иного имущества, принадлежащего Соединенным Штатам. Данная формулировка предоставляет Конгрессу практически неограниченные полномочия в отношении управления территориями, находящимися под юрисдикцией США, но не содержит прямого указания на процедуры и пределы приобретения новых территорий.
Исторически территориальные приобретения Соединенных Штатов осуществлялись через механизм международных договоров, одобряемых Сенатом в соответствии со Статьей II, Раздел 2 Конституции, устанавливающей положение о договорах. Данное конституционное положение гласит, что президент имеет власть, по совету и с согласия Сената, при условии одобрения двумя третями присутствующих сенаторов, заключать договоры. Это означает, что для ратификации международного договора, включая договор о территориальной цессии, требуется квалифицированное большинство в 67 голосов из 100 при полном составе Сената, что представляет собой значительный барьер для любой попытки территориального приобретения.
Прецеденты приобретения Луизианы 1803 года, когда Соединенные Штаты приобрели у Французской Республики обширную территорию в центральной части североамериканского континента площадью приблизительно 2,15 миллиона квадратных километров за 15 миллионов долларов, и приобретения Аляски 1867 года, когда Соединенные Штаты приобрели Аляску у Российской Империи за 7,2 миллиона долларов, демонстрируют устоявшуюся конституционную практику.
Данная практика включает последовательность из пяти этапов. Первоначально президент ведет переговоры с иностранным государством в рамках своих полномочий по ведению внешней политики. Затем договаривающиеся государства заключают международный договор о цессии территории. После этого Сенат Соединенных Штатов ратифицирует данный договор квалифицированным большинством в две трети голосов присутствующих сенаторов. Далее Палата представителей выделяет необходимые финансовые средства для оплаты приобретения, если таковое предусматривает финансовую компенсацию, что реализует исключительную конституционную власть Палаты представителей инициировать законопроекты о расходах. Наконец, Конгресс принимает имплементационное законодательство для установления системы управления приобретенной территорией и определения правового статуса ее населения.
2.2.2. Отличие исторического контекста от современной правовой ситуации
Однако критически важно отметить различие исторического контекста, в котором происходили упомянутые территориальные приобретения Соединенных Штатов в девятнадцатом веке, и современной международно-правовой ситуации. Профессор международного права Орельен Кольсон из Высшей коммерческой школы Парижа, специализирующийся на вопросах территориального суверенитета и международных переговоров, подчеркивает в своем анализе для издания Euronews, что все исторические территориальные приобретения США происходили либо в колониальную эпоху, предшествовавшую установлению современного послевоенного международного правопорядка 1945 года, когда международное право не содержало запрета на территориальные аннексии и цессии, осуществляемые между суверенными государствами по их взаимному согласию, либо, что критически важно, с явно выраженного и юридически действительного согласия государства, осуществляющего суверенитет над уступаемой территорией.
Профессор Кольсон отмечает, что эти сделки происходили в совершенно другом мире, а именно в колониальном, довоенном международном порядке до принятия Устава ООН 1945 года, до формирования современных норм суверенитета и до того момента, когда право народов на самоопределение стало краеугольным камнем международного права. В контексте правовых норм того исторического периода концепция права народов на самоопределение еще не была кодифицирована в качестве фундаментальной нормы международного права, что делало возможным осуществление территориальных передач на основании соглашений между европейскими державами без учета воли населения передаваемых территорий. Современное международное право, напротив, рассматривает право на самоопределение как императивную норму общего международного права, что фундаментально изменяет правовой контекст любых попыток территориальных изменений.
2.3. Альтернативные конституционные механизмы и их правовые ограничения
2.3.1. Исполнительные соглашения как альтернатива договорам
В современной практике международных отношений Соединенных Штатов президенты все чаще используют исполнительные соглашения вместо договоров, чтобы избежать требования о ратификации двумя третями голосов в Сенате, что представляет собой значительное упрощение процедуры принятия международных обязательств. Исполнительные соглашения могут быть заключены президентом на основании его конституционных полномочий по ведению внешней политики или на основании делегированных полномочий Конгресса, и они стали доминирующей формой международных соглашений США в двадцатом и двадцать первом веках.
Однако конституционные эксперты и специалисты по праву национальной безопасности единодушно сходятся во мнении, что исполнительные соглашения не могут заменить договоры при приобретении суверенной территории. Приобретение территории представляет собой фундаментальное изменение территориального состава государства, затрагивающее основы национального суверенитета и потенциально влияющее на права и обязанности граждан, что требует наивысшего уровня демократической легитимации, которым в американской конституционной системе является ратификация Сенатом квалифицированным большинством в две трети голосов. Попытка использования исполнительного соглашения для территориального приобретения без соблюдения процедуры, предусмотренной положением о договорах Конституции, почти наверняка была бы оспорена в судебном порядке как превышение президентских полномочий и нарушение конституционной структуры разделения властей между исполнительной и законодательной ветвями власти.
2.3.2. Совместная резолюция Конгресса и конституционная легитимность
Существует исторический прецедент использования альтернативного механизма, а именно совместной резолюции Конгресса, требующей лишь простого большинства голосов в обеих палатах Конгресса и подписи президента вместо квалифицированного большинства в две трети голосов в Сенате, требуемого для ратификации договоров. Данный механизм был использован в истории Соединенных Штатов для аннексии Техаса в 1845 году и Гавайских островов в 1898 году, что создает определенный исторический прецедент для территориальных приобретений через законодательный акт, а не через международный договор.
Однако эти исторические прецеденты являются конституционно спорными и подвергаются серьезной критике со стороны конституционных ученых. Случай Техаса характеризуется тем, что аннексия началась с совместной резолюции Конгресса в 1845 году, но была фактически завершена и юридически закреплена международным договором Гваделупе-Идальго 1848 года, который формально прекратил американо-мексиканскую войну и установил территориальный статус Техаса в контексте мирного урегулирования между США и Мексикой.
Следовательно, прецедент Техаса не является чистым примером аннексии через совместную резолюцию без последующего договорного оформления.
Случай Гавайских островов является еще более проблематичным с конституционной и международно-правовой точки зрения. Аннексия Гавайев через резолюцию Ньюлендса 1898 года остается конституционно оспариваемой по нескольким основаниям.
Во-первых, резолюция была принята после неудачи двух попыток ратификации полноценного международного договора об аннексии в 1897 и 1898 годах, которые не набрали необходимых двух третей голосов в Сенате, что свидетельствует об отсутствии достаточной политической поддержки для территориального приобретения в форме, предусмотренной Конституцией. Во-вторых, сама аннексия произошла в результате незаконного переворота 1893 года, осуществленного американскими бизнесменами при прямой военной поддержке Соединенных Штатов, что привело к свержению конституционной монархии Гавайского королевства. В-третьих, президент Гровер Кливленд, занимавший должность после переворота, охарактеризовал свержение гавайской монархии как существенное зло и призвал к восстановлению законной монархии, что демонстрирует отсутствие консенсуса внутри американской политической системы относительно законности действий, приведших к аннексии.
Профессор права Абботт Лоуренс Лоуэлл, влиятельный ученый того периода, писал в 1899 году, что помимо договора или специального законодательства, владения, приобретенные путем завоевания или цессии, не становятся частью Соединенных Штатов.
Данная правовая позиция подчеркивает, что существовало понимание необходимости формального договорного оформления территориальных приобретений в соответствии с конституционными процедурами, и что простое законодательное действие Конгресса не может заменить требование договора, одобренного двумя третями Сената.
2.3.3. Фактическая аннексия через расширение военного присутствия
Профессор международного права Марко Миланович из Университета Рединга в Англии отмечает в своем анализе для издания Ньюсуик возможность установления свершившегося факта без формального заявления о владении территорией через набор фактических политик на местах. Данный подход предполагает постепенное расширение фактического контроля над территорией без формального юридического объявления о приобретении суверенитета, что теоретически могло бы позволить избежать некоторых международно-правовых последствий формальной аннексии.
Соединенные Штаты уже обладают значительным военным присутствием в Гренландии через базу Питуффик, ранее известную как база Туле, на основании Соглашения об обороне Гренландии между США и Данией 1951 года.17
Данное соглашение предоставляет Соединенным Штатам право на размещение военных объектов в Гренландии для целей коллективной обороны в рамках Североатлантического альянса. Теоретически администрация могла бы попытаться расширить зону действия соглашения 1951 года, постепенно увеличить военное и административное присутствие на всей территории острова и создать ситуацию фактического контроля без формального заявления о приобретении суверенитета, что представляло бы собой форму ползучей аннексии.
Однако такая фактическая аннексия была бы столь же незаконной с точки зрения международного права, как и формальная юридическая аннексия. Международный Суд ООН в своем Консультативном заключении 2024 года четко определяет аннексию как насильственное приобретение оккупирующей державой территории, которую она оккупирует, а именно ее интеграцию в территорию оккупирующей державы. Суд подчеркивает, что с этим действием связано намерение осуществлять постоянный контроль над оккупированной территорией. Данное определение охватывает как формальную, так и фактическую аннексию, то есть как ситуации, когда государство юридически провозглашает приобретение суверенитета над территорией, так и ситуации, когда государство фактически осуществляет постоянный контроль и управление территорией без формального юридического провозглашения, но с намерением интегрировать эту территорию в свой состав на постоянной основе.
2.4. Доктрина дел об островных территориях и неинкорпорированных территориях
Серия судебных решений Верховного суда Соединенных Штатов начала двадцатого века, известная под общим названием дела об островных территориях, установила конституционное различие между инкорпорированными и неинкорпорированными территориями, что фундаментально изменило конституционную доктрину применения Конституции к территориям под юрисдикцией США. Согласно данной доктрине, инкорпорированные территории рассматриваются как находящиеся на пути к получению статуса штата и к ним применяется Конституция Соединенных Штатов в полном объеме. В противоположность этому, неинкорпорированные территории могут управляться Конгрессом неопределенно долгое время без обязательства предоставления им статуса штата, и к ним применяются лишь те конституционные положения, которые рассматриваются судами как фундаментальные.
Данная доктрина возникла в контексте приобретения Соединенными Штатами территорий с преимущественно небелым населением после испано-американской войны 1898 года, включая Пуэрто-Рико, Филиппины и Гуам. Доктрина была разработана с явной целью предоставить правовую основу для неопределенного колониального правления над населением с преимущественно небелым составом на периферии американской империи, не предоставляя этому населению полных конституционных прав. В решении Доунз против Бидуэлла 1901 года судья Браун в мнении большинства предупредил об чрезвычайно серьезных последствиях того, что жители приобретенных территорий становятся немедленно после аннексии гражданами Соединенных Штатов с полными конституционными правами.
III. ИМПЕРАТИВНЫЕ НОРМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА И ЗАПРЕТ АННЕКСИИ
3.1. Запрет применения силы как императивная норма общего международного права
Статья 2(4) Устава Организации Объединенных Наций устанавливает фундаментальный принцип современного международного права: "Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций".
Данная норма признана императивной нормой общего международного права (jus cogens) в соответствии со статьей 53 Венской конвенции о праве международных договоров. Императивная норма общего международного права является нормой, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер. Следовательно, никакое государство не может освободиться от обязанности соблюдать запрет применения силы даже путем заключения международного договора с другим государством.
Международный Суд ООН в деле Никарагуа против Соединенных Штатов (1986) подтвердил, что запрет применения силы существует как в договорном праве, так и в обычном международном праве, и является одним из наиболее фундаментальных принципов международного правопорядка.
Суд установил, что принцип запрета применения силы имеет характер jus cogens, что означает его абсолютную обязательность для всех государств международного сообщества без каких-либо исключений.
3.2. Запрет насильственной аннексии территорий
Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, принятая Генеральной Ассамблеей в резолюции 2625 (XXV) от 24 октября 1970 года, прямо устанавливает фундаментальный принцип: "Никакое территориальное приобретение, являющееся результатом угрозы силой или ее применения, не должно признаваться законным".
Данная декларация представляет собой авторитетное толкование Устава ООН и кодификацию обычных норм международного права. Принцип недопустимости приобретения территории силой был неоднократно подтвержден Советом Безопасности Организации Объединенных Наций в многочисленных резолюциях.
Резолюция 242 Совета Безопасности от 22 ноября 1967 года, принятая после Шестидневной войны, подчеркивает недопустимость приобретения территории войной и необходимость выполнения следующих принципов: вывод израильских вооруженных сил с территорий, оккупированных в недавнем конфликте.
Резолюция 478 Совета Безопасности от 20 августа 1980 года осудила принятие Израилем Основного закона об Иерусалиме как попытку изменить характер и статус Священного города Иерусалима, и решила не признавать данный Основной закон и призвала те государства, которые учредили дипломатические представительства в Иерусалиме, вывести такие представительства из Священного города.
Международный Суд ООН в Консультативном заключении о правовых последствиях строительства стены на оккупированной палестинской территории (2004) подтвердил, что территориальные приобретения, являющиеся результатом угрозы силой или ее применения, не признаются законными в соответствии с международным правом.
Суд подчеркнул обязанность всех государств не признавать незаконную ситуацию, возникшую в результате строительства стены на оккупированной палестинской территории, и не оказывать помощи или содействия в сохранении ситуации, созданной таким строительством.
3.3. Право на самоопределение народа Гренландии как императивная норма
Право народов на самоопределение является одним из фундаментальных принципов современного международного права и признается императивной нормой общего международного права (jus cogens). Статья 1 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также статья 1 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах устанавливают в идентичных формулировках: "Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие".
Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам, принятая резолюцией 1514 (XV) Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1960 года, торжественно провозглашает необходимость незамедлительно и безоговорочно положить конец колониализму во всех его формах и проявлениях.
Декларация устанавливает принцип, что все народы имеют право на самоопределение; в силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно осуществляют свое экономическое, социальное и культурное развитие.
Население Гренландии, составляющее приблизительно 56,000 человек, из которых около 90 процентов являются коренными инуитами или лицами смешанного инуитско-датского происхождения, обладает исключительным правом определять свой политический статус и будущее. Гренландия с 2009 года обладает расширенной автономией в рамках Королевства Дания на основании Закона об самоуправлении Гренландии, предоставляющего широкие полномочия в сфере внутреннего управления и постепенную передачу дополнительных компетенций. Население Гренландии имеет признанное право на самоопределение, включая право на независимость, если это будет выражено в результате демократического референдума.
Любая попытка аннексии Гренландии Соединенными Штатами без свободного, подлинного и информированного волеизъявления населения Гренландии представляла бы собой грубое нарушение права на самоопределение, являющегося императивной нормой общего международного права. Более того, даже гипотетическое согласие Дании на передачу суверенитета над Гренландией без соответствующего волеизъявления самого населения Гренландии было бы несовместимо с современным международным правом, поскольку право на самоопределение принадлежит непосредственно народу территории, а не государству, осуществляющему над ней суверенитет.
3.1. Запрет применения силы как императивная норма общего международного права
Статья 2(4) Устава Организации Объединенных Наций устанавливает фундаментальный принцип современного международного права: "Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций".
Данная норма признана императивной нормой общего международного права (jus cogens) в соответствии со статьей 53 Венской конвенции о праве международных договоров. Императивная норма общего международного права является нормой, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер. Следовательно, никакое государство не может освободиться от обязанности соблюдать запрет применения силы даже путем заключения международного договора с другим государством.
Международный Суд ООН в деле Никарагуа против Соединенных Штатов (1986) подтвердил, что запрет применения силы существует как в договорном праве, так и в обычном международном праве, и является одним из наиболее фундаментальных принципов международного правопорядка.
Суд установил, что принцип запрета применения силы имеет характер jus cogens, что означает его абсолютную обязательность для всех государств международного сообщества без каких-либо исключений.
3.2. Запрет насильственной аннексии территорий
Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, принятая Генеральной Ассамблеей в резолюции 2625 (XXV) от 24 октября 1970 года, прямо устанавливает фундаментальный принцип: "Никакое территориальное приобретение, являющееся результатом угрозы силой или ее применения, не должно признаваться законным".
Данная декларация представляет собой авторитетное толкование Устава ООН и кодификацию обычных норм международного права. Принцип недопустимости приобретения территории силой был неоднократно подтвержден Советом Безопасности Организации Объединенных Наций в многочисленных резолюциях.
Резолюция 242 Совета Безопасности от 22 ноября 1967 года, принятая после Шестидневной войны, подчеркивает недопустимость приобретения территории войной и необходимость выполнения следующих принципов: вывод израильских вооруженных сил с территорий, оккупированных в недавнем конфликте.
Резолюция 478 Совета Безопасности от 20 августа 1980 года осудила принятие Израилем Основного закона об Иерусалиме как попытку изменить характер и статус Священного города Иерусалима, и решила не признавать данный Основной закон и призвала те государства, которые учредили дипломатические представительства в Иерусалиме, вывести такие представительства из Священного города.
Международный Суд ООН в Консультативном заключении о правовых последствиях строительства стены на оккупированной палестинской территории (2004) подтвердил, что территориальные приобретения, являющиеся результатом угрозы силой или ее применения, не признаются законными в соответствии с международным правом.
Суд подчеркнул обязанность всех государств не признавать незаконную ситуацию, возникшую в результате строительства стены на оккупированной палестинской территории, и не оказывать помощи или содействия в сохранении ситуации, созданной таким строительством.
3.3. Право на самоопределение народа Гренландии как императивная норма
Право народов на самоопределение является одним из фундаментальных принципов современного международного права и признается императивной нормой общего международного права (jus cogens). Статья 1 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также статья 1 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах устанавливают в идентичных формулировках: "Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие".
Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам, принятая резолюцией 1514 (XV) Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1960 года, торжественно провозглашает необходимость незамедлительно и безоговорочно положить конец колониализму во всех его формах и проявлениях.
Декларация устанавливает принцип, что все народы имеют право на самоопределение; в силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно осуществляют свое экономическое, социальное и культурное развитие.
Население Гренландии, составляющее приблизительно 56,000 человек, из которых около 90 процентов являются коренными инуитами или лицами смешанного инуитско-датского происхождения, обладает исключительным правом определять свой политический статус и будущее. Гренландия с 2009 года обладает расширенной автономией в рамках Королевства Дания на основании Закона об самоуправлении Гренландии, предоставляющего широкие полномочия в сфере внутреннего управления и постепенную передачу дополнительных компетенций. Население Гренландии имеет признанное право на самоопределение, включая право на независимость, если это будет выражено в результате демократического референдума.
Любая попытка аннексии Гренландии Соединенными Штатами без свободного, подлинного и информированного волеизъявления населения Гренландии представляла бы собой грубое нарушение права на самоопределение, являющегося императивной нормой общего международного права. Более того, даже гипотетическое согласие Дании на передачу суверенитета над Гренландией без соответствующего волеизъявления самого населения Гренландии было бы несовместимо с современным международным правом, поскольку право на самоопределение принадлежит непосредственно народу территории, а не государству, осуществляющему над ней суверенитет.
IV. ПРИМЕНИМОСТЬ МЕХАНИЗМОВ КОЛЛЕКТИВНОЙ ОБОРОНЫ НАТО И ОБЯЗАТЕЛЬСТВ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА
4.1. Статья 5 Североатлантического договора и принцип коллективной обороны
Статья 5 Североатлантического договора, подписанного в Вашингтоне 4 апреля 1949 года, устанавливает принцип коллективной обороны, который составляет сердцевину Североатлантического альянса и является его наиболее важным положением.
Статья 5 гласит: "Стороны соглашаются, что вооруженное нападение на одну или более из них в Европе или Северной Америке должно рассматриваться как нападение на них всех и, следовательно, соглашаются, что в случае такого вооруженного нападения каждая из них, осуществляя право на индивидуальную или коллективную самооборону, признанное статьей 51 Устава Организации Объединенных Наций, окажет помощь Стороне или Сторонам, подвергшимся нападению, путем немедленного принятия, индивидуально и совместно с другими Сторонами, таких действий, какие сочтет необходимыми, включая применение вооруженной силы, для восстановления и поддержания безопасности североатлантического района".
Данное положение было активировано только один раз в истории Североатлантического альянса — после террористических атак 11 сентября 2001 года на территории Соединенных Штатов. Статья 5 воплощает фундаментальный принцип коллективной безопасности: нападение на одного рассматривается как нападение на всех, создавая тем самым мощный сдерживающий эффект против потенциальной агрессии.
4.2. Географическая сфера применения статьи 6 и включение Гренландии
Критически важным для рассматриваемой ситуации является вопрос о том, подпадает ли Гренландия под географическую сферу применения статьи 5 Североатлантического договора. Статья 6 определяет, что понимается под вооруженным нападением в смысле статьи 5. Статья 6 гласит, что вооруженное нападение на одну или более Сторон означает вооруженное нападение: на территорию любой из Сторон в Европе или Северной Америке, на Алжирские департаменты Франции, на территорию Турции или на острова, находящиеся под юрисдикцией любой из Сторон в североатлантическом районе к северу от Тропика Рака.
Гренландия, как автономная территория Королевства Дания, находящаяся в североатлантическом районе к северу от Тропика Рака, несомненно подпадает под данную формулировку. Следовательно, вооруженное нападение на Гренландию или военная оккупация территории, равно как и любое иное применение вооруженной силы против территориальной целостности Гренландии, представляло бы собой вооруженное нападение на Данию в смысле статьи 5, обязывающее все государства-члены НАТО рассматривать это как нападение на них всех и предпринять соответствующие меры в рамках коллективной обороны.
Важно отметить, что обязательства по статье 5 являются юридически обязательными международными обязательствами, а не просто политическими декларациями. Все государства-члены НАТО связаны этими обязательствами в соответствии с международным правом договоров, и нарушение данных обязательств представляло бы собой существенное нарушение Североатлантического договора.
4.3. Беспрецедентный кризис альянса: агрессия участника НАТО против другого участника
Потенциальная аннексия Гренландии Соединенными Штатами создала бы совершенно беспрецедентную ситуацию в истории Североатлантического альянса, существующего с 1949 года: агрессию одного государства-участника против территории другого государства-участника. Североатлантический договор был разработан и функционирует как система коллективной обороны против внешней агрессии. Вся архитектура альянса, включая интегрированную военную структуру, общее командование и процедуры коллективного планирования обороны, основана на предпосылке общей угрозы извне.
Договор не содержит каких-либо механизмов для разрешения ситуации, когда один участник альянса совершает вооруженную агрессию против другого участника. Такая ситуация фундаментально подорвала бы весь raison d'être альянса. Если крупнейший участник НАТО, обеспечивающий значительную часть военного потенциала альянса и являющийся державой-основателем организации, может безнаказанно совершить вооруженную агрессию против территории другого участника, это полностью разрушает саму логику коллективной безопасности, на которой построен альянс.
Другие государства-участники НАТО оказались бы перед невозможным стратегическим и правовым выбором. С одной стороны, они связаны юридически обязательными обязательствами по статье 5 защищать Данию от вооруженного нападения, что в данной ситуации означало бы необходимость противостоять Соединенным Штатам, включая возможность применения вооруженной силы против американских войск, осуществляющих аннексию. С другой стороны, практическая реализация такого противостояния означала бы военный конфликт с государством, обладающим крупнейшими вооруженными силами в мире и являющимся главным гарантом безопасности европейских участников НАТО.
Альтернативой было бы проигнорировать обязательства по статье 5, фактически признав, что данные обязательства не применяются, когда агрессором является Соединенные Штаты. Однако такое решение означало бы фактический конец НАТО как эффективной системы коллективной безопасности. Если обязательства коллективной обороны не применяются в отношении агрессии со стороны одного из участников, тогда весь принцип коллективной безопасности утрачивает смысл, поскольку становится очевидным, что альянс не обеспечивает реальной защиты против наиболее могущественного участника.
Премьер-министр Дании Метте Фредериксен прямо заявила в своем публичном выступлении, что если Соединенные Штаты решат военно атаковать другую страну НАТО, тогда всё остановится, и это включает НАТО и всё остальное. Данное заявление высшего должностного лица Дании, непосредственно затронутой потенциальной аннексией, подчеркивает понимание на политическом уровне того, что агрессия Соединенных Штатов против территории члена альянса означала бы фактический конец НАТО как функционирующей системы коллективной безопасности.
4.4. Обязательства Европейского Союза по взаимной обороне согласно статье 42(7) ДЕС
Помимо обязательств по Североатлантическому договору, Королевство Дания, как государство-член Европейского Союза, находится под защитой положения о взаимной обороне, установленного статьей 42(7) Договора о Европейском Союзе в редакции Лиссабонского договора 2007 года.
Данная статья устанавливает: "Если государство-член подвергнется вооруженной агрессии на своей территории, другие государства-члены обязаны оказать ему помощь и содействие всеми имеющимися в их распоряжении средствами в соответствии со статьей 51 Устава Организации Объединенных Наций. Это не наносит ущерба особому характеру политики безопасности и обороны некоторых государств-членов".
Хотя статья 42(7) содержит оговорку о том, что обязательства осуществляются "в соответствии с обязательствами государств-членов по Североатлантическому договору", она тем не менее создает независимое обязательство взаимной обороны в рамках Европейского Союза. Статья 42(7) была активирована только один раз — Францией после террористических атак в Париже в ноябре 2015 года.
Следовательно, потенциальная аннексия Гренландии активировала бы не только механизмы коллективной обороны НАТО, но и обязательства Европейского Союза по взаимной обороне, создавая комплексный кризис трансатлантических отношений беспрецедентного масштаба. Европейские государства-члены ЕС были бы обязаны в соответствии с правом Европейского Союза оказать помощь и содействие Дании всеми имеющимися в их распоряжении средствами, что могло бы включать применение экономических санкций против Соединенных Штатов, разрыв дипломатических отношений и другие меры противодействия.
4.1. Статья 5 Североатлантического договора и принцип коллективной обороны
Статья 5 Североатлантического договора, подписанного в Вашингтоне 4 апреля 1949 года, устанавливает принцип коллективной обороны, который составляет сердцевину Североатлантического альянса и является его наиболее важным положением.
Статья 5 гласит: "Стороны соглашаются, что вооруженное нападение на одну или более из них в Европе или Северной Америке должно рассматриваться как нападение на них всех и, следовательно, соглашаются, что в случае такого вооруженного нападения каждая из них, осуществляя право на индивидуальную или коллективную самооборону, признанное статьей 51 Устава Организации Объединенных Наций, окажет помощь Стороне или Сторонам, подвергшимся нападению, путем немедленного принятия, индивидуально и совместно с другими Сторонами, таких действий, какие сочтет необходимыми, включая применение вооруженной силы, для восстановления и поддержания безопасности североатлантического района".
Данное положение было активировано только один раз в истории Североатлантического альянса — после террористических атак 11 сентября 2001 года на территории Соединенных Штатов. Статья 5 воплощает фундаментальный принцип коллективной безопасности: нападение на одного рассматривается как нападение на всех, создавая тем самым мощный сдерживающий эффект против потенциальной агрессии.
4.2. Географическая сфера применения статьи 6 и включение Гренландии
Критически важным для рассматриваемой ситуации является вопрос о том, подпадает ли Гренландия под географическую сферу применения статьи 5 Североатлантического договора. Статья 6 определяет, что понимается под вооруженным нападением в смысле статьи 5. Статья 6 гласит, что вооруженное нападение на одну или более Сторон означает вооруженное нападение: на территорию любой из Сторон в Европе или Северной Америке, на Алжирские департаменты Франции, на территорию Турции или на острова, находящиеся под юрисдикцией любой из Сторон в североатлантическом районе к северу от Тропика Рака.
Гренландия, как автономная территория Королевства Дания, находящаяся в североатлантическом районе к северу от Тропика Рака, несомненно подпадает под данную формулировку. Следовательно, вооруженное нападение на Гренландию или военная оккупация территории, равно как и любое иное применение вооруженной силы против территориальной целостности Гренландии, представляло бы собой вооруженное нападение на Данию в смысле статьи 5, обязывающее все государства-члены НАТО рассматривать это как нападение на них всех и предпринять соответствующие меры в рамках коллективной обороны.
Важно отметить, что обязательства по статье 5 являются юридически обязательными международными обязательствами, а не просто политическими декларациями. Все государства-члены НАТО связаны этими обязательствами в соответствии с международным правом договоров, и нарушение данных обязательств представляло бы собой существенное нарушение Североатлантического договора.
4.3. Беспрецедентный кризис альянса: агрессия участника НАТО против другого участника
Потенциальная аннексия Гренландии Соединенными Штатами создала бы совершенно беспрецедентную ситуацию в истории Североатлантического альянса, существующего с 1949 года: агрессию одного государства-участника против территории другого государства-участника. Североатлантический договор был разработан и функционирует как система коллективной обороны против внешней агрессии. Вся архитектура альянса, включая интегрированную военную структуру, общее командование и процедуры коллективного планирования обороны, основана на предпосылке общей угрозы извне.
Договор не содержит каких-либо механизмов для разрешения ситуации, когда один участник альянса совершает вооруженную агрессию против другого участника. Такая ситуация фундаментально подорвала бы весь raison d'être альянса. Если крупнейший участник НАТО, обеспечивающий значительную часть военного потенциала альянса и являющийся державой-основателем организации, может безнаказанно совершить вооруженную агрессию против территории другого участника, это полностью разрушает саму логику коллективной безопасности, на которой построен альянс.
Другие государства-участники НАТО оказались бы перед невозможным стратегическим и правовым выбором. С одной стороны, они связаны юридически обязательными обязательствами по статье 5 защищать Данию от вооруженного нападения, что в данной ситуации означало бы необходимость противостоять Соединенным Штатам, включая возможность применения вооруженной силы против американских войск, осуществляющих аннексию. С другой стороны, практическая реализация такого противостояния означала бы военный конфликт с государством, обладающим крупнейшими вооруженными силами в мире и являющимся главным гарантом безопасности европейских участников НАТО.
Альтернативой было бы проигнорировать обязательства по статье 5, фактически признав, что данные обязательства не применяются, когда агрессором является Соединенные Штаты. Однако такое решение означало бы фактический конец НАТО как эффективной системы коллективной безопасности. Если обязательства коллективной обороны не применяются в отношении агрессии со стороны одного из участников, тогда весь принцип коллективной безопасности утрачивает смысл, поскольку становится очевидным, что альянс не обеспечивает реальной защиты против наиболее могущественного участника.
Премьер-министр Дании Метте Фредериксен прямо заявила в своем публичном выступлении, что если Соединенные Штаты решат военно атаковать другую страну НАТО, тогда всё остановится, и это включает НАТО и всё остальное. Данное заявление высшего должностного лица Дании, непосредственно затронутой потенциальной аннексией, подчеркивает понимание на политическом уровне того, что агрессия Соединенных Штатов против территории члена альянса означала бы фактический конец НАТО как функционирующей системы коллективной безопасности.
4.4. Обязательства Европейского Союза по взаимной обороне согласно статье 42(7) ДЕС
Помимо обязательств по Североатлантическому договору, Королевство Дания, как государство-член Европейского Союза, находится под защитой положения о взаимной обороне, установленного статьей 42(7) Договора о Европейском Союзе в редакции Лиссабонского договора 2007 года.
Данная статья устанавливает: "Если государство-член подвергнется вооруженной агрессии на своей территории, другие государства-члены обязаны оказать ему помощь и содействие всеми имеющимися в их распоряжении средствами в соответствии со статьей 51 Устава Организации Объединенных Наций. Это не наносит ущерба особому характеру политики безопасности и обороны некоторых государств-членов".
Хотя статья 42(7) содержит оговорку о том, что обязательства осуществляются "в соответствии с обязательствами государств-членов по Североатлантическому договору", она тем не менее создает независимое обязательство взаимной обороны в рамках Европейского Союза. Статья 42(7) была активирована только один раз — Францией после террористических атак в Париже в ноябре 2015 года.
Следовательно, потенциальная аннексия Гренландии активировала бы не только механизмы коллективной обороны НАТО, но и обязательства Европейского Союза по взаимной обороне, создавая комплексный кризис трансатлантических отношений беспрецедентного масштаба. Европейские государства-члены ЕС были бы обязаны в соответствии с правом Европейского Союза оказать помощь и содействие Дании всеми имеющимися в их распоряжении средствами, что могло бы включать применение экономических санкций против Соединенных Штатов, разрыв дипломатических отношений и другие меры противодействия.
V. СИСТЕМНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВОПОРЯДКА
5.1. Эрозия доверия к международному праву и держава-архитектор порядка
Потенциальная аннексия Гренландии Соединенными Штатами представляет собой системную угрозу для международного правопорядка, основанного на правилах, которая выходит далеко за рамки двусторонних отношений между США и Данией. Соединенные Штаты сыграли центральную и незаменимую роль в создании современного международного правопорядка после Второй мировой войны. Устав Организации Объединенных Наций был разработан при активном и решающем участии США, и конференция в Сан-Франциско, на которой был принят и подписан Устав, проходила на территории Соединенных Штатов с 25 апреля по 26 июня 1945 года.
Соединенные Штаты не просто участвовали в создании послевоенного международного правопорядка — они были его главным архитектором и гарантом. Американская дипломатия, под руководством президента Франклина Рузвельта и государственного секретаря Корделла Халла, разработала основные принципы системы ООН, включая концепцию Совета Безопасности с постоянными членами, обладающими правом вето, систему коллективной безопасности и запрет применения силы в международных отношениях.
Если страна-архитектор послевоенного международного правопорядка, государство, которое более чем какое-либо другое определяло правила и принципы этого порядка, открыто нарушает фундаментальные принципы данного порядка, включая запрет применения силы, запрет аннексии и право на самоопределение, это подрывает саму легитимность международного права как эффективного регулятора межгосударственных отношений. Другие государства мира, особенно великие державы, такие как Китайская Народная Республика и Российская Федерация, могут прийти к выводу, что международное право применяется селективно и не распространяется в полной мере на великие державы, обладающие значительной военной и экономической мощью.
Данный вывод создает опасный прецедент правового нигилизма, при котором государства рассматривают международное право не как систему обязательных правил, которые должны соблюдаться даже в ущерб краткосрочным национальным интересам, а лишь как набор рекомендаций, которые можно игнорировать, когда они становятся неудобными или противоречат важным стратегическим целям. Если Соединенные Штаты, держава-основатель послевоенного порядка, могут игнорировать международное право, когда это служит их интересам, почему другие государства должны чувствовать себя связанными этими же правилами?
5.2. Обязанность непризнания незаконной ситуации согласно международному праву
Международный Суд ООН в своем Консультативном заключении о правовых последствиях строительства стены на оккупированной палестинской территории (2004) установил важный принцип обязанности непризнания незаконной ситуации, возникшей в результате серьезного нарушения императивных норм общего международного права. Суд постановил, что все государства обязаны не признавать незаконную ситуацию, возникшую в результате строительства стены на оккупированной палестинской территории, включая на территории Восточного Иерусалима и вокруг него, и не оказывать помощи или содействия в сохранении ситуации, созданной таким строительством.
Применяя данный принцип к потенциальной аннексии Гренландии Соединенными Штатами, все государства международного сообщества были бы юридически обязаны в соответствии с международным правом не признавать аннексию как законную, не признавать какой-либо изменившийся правовой статус Гренландии в результате аннексии, и воздерживаться от любых действий или бездействия, которые могли бы подразумевать признание законности ситуации, созданной аннексией.
Данная обязанность непризнания вытекает непосредственно из императивного характера нарушенных норм международного права. Поскольку запрет применения силы, запрет аннексии и право на самоопределение являются императивными нормами общего международного права (jus cogens), не допускающими отступлений, любая ситуация, созданная в нарушение этих норм, является ab initio недействительной и не может породить каких-либо правовых последствий.
Практическая реализация обязанности непризнания означала бы, что государства должны были бы продолжать рассматривать Гренландию как территорию под суверенитетом Королевства Дания, отказаться от признания любых американских административных структур на территории Гренландии как легитимных органов власти, и применять экономические и дипломатические санкции для оказания давления на Соединенные Штаты с целью прекращения аннексии и восстановления статуса-кво анте.
5.3. Возврат к эпохе великодержавной политики силы и разрушение Вестфальской системы
Современный международный правопорядок, установленный после окончания Второй мировой войны через принятие Устава Организации Объединенных Наций в 1945 году, был разработан именно для предотвращения возврата к эпохе великодержавной политики силы, которая доминировала в международных отношениях в девятнадцатом и начале двадцатого века и привела к двум разрушительным мировым войнам с десятками миллионов жертв.
Устав ООН установил систему, в которой все государства, независимо от их размера, населения, экономической мощи или военного потенциала, являются формально равными субъектами международного права и связаны общими правилами, прежде всего запретом применения силы в международных отношениях и обязательством разрешать споры мирными средствами. Данная система заменила прежний порядок, при котором великие державы могли свободно применять силу для территориальной экспансии и достижения своих стратегических целей, в то время как более слабые государства не имели эффективной правовой защиты.
Если крупнейшая военная держава современного мира может игнорировать эти фундаментальные правила и осуществлять территориальную аннексию суверенного государства в двадцать первом веке, это сигнализирует возврат к логике девятнадцатого века, когда великие державы Европы свободно расширяли свои колониальные империи, захватывали территории более слабых государств и перекраивали карту мира в соответствии со своими стратегическими и экономическими интересами без учета воли населения аннексируемых территорий.
Такой регресс к эпохе великодержавной политики силы представлял бы собой фундаментальную угрозу миру и безопасности, которые международное сообщество стремилось обеспечить через систему ООН. Если правило о том, что территория не может быть приобретена силой, более не действует в отношении великих держав, тогда весь принцип территориальной целостности и суверенитета государств утрачивает свое значение, и мир возвращается к системе, в которой безопасность государства зависит исключительно от его военной мощи, а не от правовой защиты, предоставляемой международным правом.
5.1. Эрозия доверия к международному праву и держава-архитектор порядка
Потенциальная аннексия Гренландии Соединенными Штатами представляет собой системную угрозу для международного правопорядка, основанного на правилах, которая выходит далеко за рамки двусторонних отношений между США и Данией. Соединенные Штаты сыграли центральную и незаменимую роль в создании современного международного правопорядка после Второй мировой войны. Устав Организации Объединенных Наций был разработан при активном и решающем участии США, и конференция в Сан-Франциско, на которой был принят и подписан Устав, проходила на территории Соединенных Штатов с 25 апреля по 26 июня 1945 года.
Соединенные Штаты не просто участвовали в создании послевоенного международного правопорядка — они были его главным архитектором и гарантом. Американская дипломатия, под руководством президента Франклина Рузвельта и государственного секретаря Корделла Халла, разработала основные принципы системы ООН, включая концепцию Совета Безопасности с постоянными членами, обладающими правом вето, систему коллективной безопасности и запрет применения силы в международных отношениях.
Если страна-архитектор послевоенного международного правопорядка, государство, которое более чем какое-либо другое определяло правила и принципы этого порядка, открыто нарушает фундаментальные принципы данного порядка, включая запрет применения силы, запрет аннексии и право на самоопределение, это подрывает саму легитимность международного права как эффективного регулятора межгосударственных отношений. Другие государства мира, особенно великие державы, такие как Китайская Народная Республика и Российская Федерация, могут прийти к выводу, что международное право применяется селективно и не распространяется в полной мере на великие державы, обладающие значительной военной и экономической мощью.
Данный вывод создает опасный прецедент правового нигилизма, при котором государства рассматривают международное право не как систему обязательных правил, которые должны соблюдаться даже в ущерб краткосрочным национальным интересам, а лишь как набор рекомендаций, которые можно игнорировать, когда они становятся неудобными или противоречат важным стратегическим целям. Если Соединенные Штаты, держава-основатель послевоенного порядка, могут игнорировать международное право, когда это служит их интересам, почему другие государства должны чувствовать себя связанными этими же правилами?
5.2. Обязанность непризнания незаконной ситуации согласно международному праву
Международный Суд ООН в своем Консультативном заключении о правовых последствиях строительства стены на оккупированной палестинской территории (2004) установил важный принцип обязанности непризнания незаконной ситуации, возникшей в результате серьезного нарушения императивных норм общего международного права. Суд постановил, что все государства обязаны не признавать незаконную ситуацию, возникшую в результате строительства стены на оккупированной палестинской территории, включая на территории Восточного Иерусалима и вокруг него, и не оказывать помощи или содействия в сохранении ситуации, созданной таким строительством.
Применяя данный принцип к потенциальной аннексии Гренландии Соединенными Штатами, все государства международного сообщества были бы юридически обязаны в соответствии с международным правом не признавать аннексию как законную, не признавать какой-либо изменившийся правовой статус Гренландии в результате аннексии, и воздерживаться от любых действий или бездействия, которые могли бы подразумевать признание законности ситуации, созданной аннексией.
Данная обязанность непризнания вытекает непосредственно из императивного характера нарушенных норм международного права. Поскольку запрет применения силы, запрет аннексии и право на самоопределение являются императивными нормами общего международного права (jus cogens), не допускающими отступлений, любая ситуация, созданная в нарушение этих норм, является ab initio недействительной и не может породить каких-либо правовых последствий.
Практическая реализация обязанности непризнания означала бы, что государства должны были бы продолжать рассматривать Гренландию как территорию под суверенитетом Королевства Дания, отказаться от признания любых американских административных структур на территории Гренландии как легитимных органов власти, и применять экономические и дипломатические санкции для оказания давления на Соединенные Штаты с целью прекращения аннексии и восстановления статуса-кво анте.
5.3. Возврат к эпохе великодержавной политики силы и разрушение Вестфальской системы
Современный международный правопорядок, установленный после окончания Второй мировой войны через принятие Устава Организации Объединенных Наций в 1945 году, был разработан именно для предотвращения возврата к эпохе великодержавной политики силы, которая доминировала в международных отношениях в девятнадцатом и начале двадцатого века и привела к двум разрушительным мировым войнам с десятками миллионов жертв.
Устав ООН установил систему, в которой все государства, независимо от их размера, населения, экономической мощи или военного потенциала, являются формально равными субъектами международного права и связаны общими правилами, прежде всего запретом применения силы в международных отношениях и обязательством разрешать споры мирными средствами. Данная система заменила прежний порядок, при котором великие державы могли свободно применять силу для территориальной экспансии и достижения своих стратегических целей, в то время как более слабые государства не имели эффективной правовой защиты.
Если крупнейшая военная держава современного мира может игнорировать эти фундаментальные правила и осуществлять территориальную аннексию суверенного государства в двадцать первом веке, это сигнализирует возврат к логике девятнадцатого века, когда великие державы Европы свободно расширяли свои колониальные империи, захватывали территории более слабых государств и перекраивали карту мира в соответствии со своими стратегическими и экономическими интересами без учета воли населения аннексируемых территорий.
Такой регресс к эпохе великодержавной политики силы представлял бы собой фундаментальную угрозу миру и безопасности, которые международное сообщество стремилось обеспечить через систему ООН. Если правило о том, что территория не может быть приобретена силой, более не действует в отношении великих держав, тогда весь принцип территориальной целостности и суверенитета государств утрачивает свое значение, и мир возвращается к системе, в которой безопасность государства зависит исключительно от его военной мощи, а не от правовой защиты, предоставляемой международным правом.
VI. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
6.1. Величайший подарок Москве: подрыв западного нарратива
Китон Джайлс, эксперт по России и Евразии из аналитического центра Чатем Хаус в Лондоне, характеризует потенциальную аннексию Гренландии Соединенными Штатами как величайший подарок Москве, который администрация США могла бы сделать Российской Федерации. Данная оценка отражает понимание того, что американская аннексия союзной территории полностью подорвала бы способность западных держав критиковать российские нарушения международного права и территориальной целостности других государств.
Российская Федерация на протяжении многих лет аргументировала, что ее действия в Грузии в 2008 году, аннексия Крыма в 2014 году и военные действия в Украине с 2022 года представляют собой законные меры по защите российских интересов безопасности в ближнем зарубежье и предотвращению угроз, создаваемых расширением НАТО. Западные державы последовательно отвергали эти аргументы, указывая на нарушение Российской Федерацией фундаментальных принципов международного права, включая запрет применения силы, территориальную целостность государств и право народов на самоопределение.
Если Соединенные Штаты осуществят насильственную аннексию Гренландии, территории государства-члена НАТО и Европейского Союза, это полностью подорвало бы моральный и правовой авторитет западной критики российских действий. Москва получила бы неопровержимый аргумент о том, что западные державы применяют международное право избирательно и лицемерно: они осуждают российскую аннексию Крыма как нарушение международного права, но закрывают глаза на идентичные действия Соединенных Штатов в отношении Гренландии. Это фундаментально подорвало бы нормативную силу Запада в международных отношениях и способность мобилизовать международную поддержку для защиты правопорядка, основанного на правилах.
Комплексный правовой анализ законопроекта о аннексии Гренландии, внесенного в Конгресс Соединенных Штатов Америки в январе 2026 года, демонстрирует непреодолимый и фундаментальный конфликт между возможными внутриконституционными механизмами Соединенных Штатов и императивными нормами современного международного права. Данный конфликт выявляет глубокий парадокс, присущий соотношению национального права и международного права в современной правовой системе.
С точки зрения внутреннего конституционного права Соединенных Штатов, Конгресс теоретически может обладать полномочиями принять законодательство, разрешающее территориальное приобретение Гренландии, используя либо механизм международного договора, ратифицированного двумя третями голосов Сената, либо, что более спорно с конституционной точки зрения, совместную резолюцию Конгресса, требующую лишь простого большинства в обеих палатах. Конституция США 1787 года не содержит явных ограничений на приобретение новых территорий, что создает теоретическую возможность принятия такого законодательства в рамках внутреннего правопорядка.
Однако такое действие грубо и непоправимо нарушило бы фундаментальные принципы современного международного права, имеющие характер императивных норм общего международного права (jus cogens), от которых не допускается никаких отступлений. Во-первых, аннексия Гренландии нарушила бы запрет применения силы или угрозы силой против территориальной неприкосновенности государств, установленный статьей 2(4) Устава ООН и признанный императивной нормой. Во-вторых, она нарушила бы принцип недопустимости приобретения территории силой, многократно подтвержденный Советом Безопасности ООН и Международным Судом. В-третьих, она нарушила бы право народа Гренландии на самоопределение, также являющееся императивной нормой международного права.
Фундаментальный парадокс заключается в том, что действие может быть формально законным с точки зрения внутреннего конституционного права одного государства, но при этом оставаться абсолютно незаконным и юридически ничтожным с точки зрения международного правопорядка. Императивные нормы общего международного права не допускают отступлений даже по соглашению государств, и внутреннее законодательство не может изменить или отменить международно-правовые обязательства государства, вытекающие из императивных норм.
Потенциальная аннексия Гренландии фундаментально разрушила бы Североатлантический альянс, создав совершенно беспрецедентную ситуацию агрессии одного участника НАТО против территории другого участника. Это поставило бы другие государства-члены перед невозможным выбором между выполнением своих обязательств по статье 5 Североатлантического договора защищать Данию и практической невозможностью военного противостояния Соединенным Штатам. Любой из возможных вариантов действий означал бы фактический конец НАТО как эффективной системы коллективной безопасности.
Более широко, аннексия подорвала бы весь послевоенный международный правопорядок, основанный на Уставе Организации Объединенных Наций и принципе суверенного равенства государств. Если держава-архитектор этого порядка может открыто нарушать его фундаментальные принципы, это создает опасный прецедент правового нигилизма и сигнализирует другим великим державам, что международное право не является обязательным для наиболее могущественных государств. Это может привести к возврату к эпохе великодержавной политики силы девятнадцатого века, когда безопасность государств зависела исключительно от их военной мощи, а не от правовой защиты международного права.
Гренландский кризис 2026 года представляет собой критическую проверку на прочность современного международного права и международных институтов. Ответ международного сообщества на эту ситуацию определит, сохранится ли система, основанная на правилах, или мир вернется к эпохе, когда великие державы могли безнаказанно нарушать суверенитет более слабых государств. Защита территориальной целостности Дании и права народа Гренландии на самоопределение является не просто вопросом двусторонних отношений между США и Данией, но фундаментальным вопросом сохранения международного правопорядка в двадцать первом веке.
6.1. Величайший подарок Москве: подрыв западного нарратива
Китон Джайлс, эксперт по России и Евразии из аналитического центра Чатем Хаус в Лондоне, характеризует потенциальную аннексию Гренландии Соединенными Штатами как величайший подарок Москве, который администрация США могла бы сделать Российской Федерации. Данная оценка отражает понимание того, что американская аннексия союзной территории полностью подорвала бы способность западных держав критиковать российские нарушения международного права и территориальной целостности других государств.
Российская Федерация на протяжении многих лет аргументировала, что ее действия в Грузии в 2008 году, аннексия Крыма в 2014 году и военные действия в Украине с 2022 года представляют собой законные меры по защите российских интересов безопасности в ближнем зарубежье и предотвращению угроз, создаваемых расширением НАТО. Западные державы последовательно отвергали эти аргументы, указывая на нарушение Российской Федерацией фундаментальных принципов международного права, включая запрет применения силы, территориальную целостность государств и право народов на самоопределение.
Если Соединенные Штаты осуществят насильственную аннексию Гренландии, территории государства-члена НАТО и Европейского Союза, это полностью подорвало бы моральный и правовой авторитет западной критики российских действий. Москва получила бы неопровержимый аргумент о том, что западные державы применяют международное право избирательно и лицемерно: они осуждают российскую аннексию Крыма как нарушение международного права, но закрывают глаза на идентичные действия Соединенных Штатов в отношении Гренландии. Это фундаментально подорвало бы нормативную силу Запада в международных отношениях и способность мобилизовать международную поддержку для защиты правопорядка, основанного на правилах.
Комплексный правовой анализ законопроекта о аннексии Гренландии, внесенного в Конгресс Соединенных Штатов Америки в январе 2026 года, демонстрирует непреодолимый и фундаментальный конфликт между возможными внутриконституционными механизмами Соединенных Штатов и императивными нормами современного международного права. Данный конфликт выявляет глубокий парадокс, присущий соотношению национального права и международного права в современной правовой системе.
С точки зрения внутреннего конституционного права Соединенных Штатов, Конгресс теоретически может обладать полномочиями принять законодательство, разрешающее территориальное приобретение Гренландии, используя либо механизм международного договора, ратифицированного двумя третями голосов Сената, либо, что более спорно с конституционной точки зрения, совместную резолюцию Конгресса, требующую лишь простого большинства в обеих палатах. Конституция США 1787 года не содержит явных ограничений на приобретение новых территорий, что создает теоретическую возможность принятия такого законодательства в рамках внутреннего правопорядка.
Однако такое действие грубо и непоправимо нарушило бы фундаментальные принципы современного международного права, имеющие характер императивных норм общего международного права (jus cogens), от которых не допускается никаких отступлений. Во-первых, аннексия Гренландии нарушила бы запрет применения силы или угрозы силой против территориальной неприкосновенности государств, установленный статьей 2(4) Устава ООН и признанный императивной нормой. Во-вторых, она нарушила бы принцип недопустимости приобретения территории силой, многократно подтвержденный Советом Безопасности ООН и Международным Судом. В-третьих, она нарушила бы право народа Гренландии на самоопределение, также являющееся императивной нормой международного права.
Фундаментальный парадокс заключается в том, что действие может быть формально законным с точки зрения внутреннего конституционного права одного государства, но при этом оставаться абсолютно незаконным и юридически ничтожным с точки зрения международного правопорядка. Императивные нормы общего международного права не допускают отступлений даже по соглашению государств, и внутреннее законодательство не может изменить или отменить международно-правовые обязательства государства, вытекающие из императивных норм.
Потенциальная аннексия Гренландии фундаментально разрушила бы Североатлантический альянс, создав совершенно беспрецедентную ситуацию агрессии одного участника НАТО против территории другого участника. Это поставило бы другие государства-члены перед невозможным выбором между выполнением своих обязательств по статье 5 Североатлантического договора защищать Данию и практической невозможностью военного противостояния Соединенным Штатам. Любой из возможных вариантов действий означал бы фактический конец НАТО как эффективной системы коллективной безопасности.
Более широко, аннексия подорвала бы весь послевоенный международный правопорядок, основанный на Уставе Организации Объединенных Наций и принципе суверенного равенства государств. Если держава-архитектор этого порядка может открыто нарушать его фундаментальные принципы, это создает опасный прецедент правового нигилизма и сигнализирует другим великим державам, что международное право не является обязательным для наиболее могущественных государств. Это может привести к возврату к эпохе великодержавной политики силы девятнадцатого века, когда безопасность государств зависела исключительно от их военной мощи, а не от правовой защиты международного права.
Гренландский кризис 2026 года представляет собой критическую проверку на прочность современного международного права и международных институтов. Ответ международного сообщества на эту ситуацию определит, сохранится ли система, основанная на правилах, или мир вернется к эпохе, когда великие державы могли безнаказанно нарушать суверенитет более слабых государств. Защита территориальной целостности Дании и права народа Гренландии на самоопределение является не просто вопросом двусторонних отношений между США и Данией, но фундаментальным вопросом сохранения международного правопорядка в двадцать первом веке.
БИБЛИОГРАФИЯ
Первичные источники
Международные договоры и конвенции
Charter of the United Nations (adopted 26 June 1945, entered into force 24 October 1945) 1 UNTS XVI
Consolidated Version of the Treaty on European Union [2012] OJ C326/13
International Covenant on Civil and Political Rights (adopted 16 December 1966, entered into force 23 March 1976) 999 UNTS 171
North Atlantic Treaty (signed 4 April 1949, entered into force 24 August 1949) 34 UNTS 243
Vienna Convention on the Law of Treaties (adopted 23 May 1969, entered into force 27 January 1980) 1155 UNTS 331
Двусторонние договоры
Agreement Between the United States of America and the Kingdom of Denmark Pursuant to the North Atlantic Treaty (27 April 1951) 3 UST 1811
Treaty Between the United States of America and the French Republic (Louisiana Purchase) (signed 30 April 1803)
Treaty Concerning the Cession of the Russian Possessions in North America (Alaska Purchase) (signed 30 March 1867, ratified 20 June 1867)
Treaty of Guadalupe Hidalgo (signed 2 February 1848, ratified 30 May 1848) 9 Stat 922
Законодательство США
HR 28, Make Greenland Great Act, 119th Congress (2026)
Newlands Resolution, 30 Stat 750 (1898)
United States Constitution (1787)
Судебные решения
Accordance with International Law of the Unilateral Declaration of Independence in Respect of Kosovo (Advisory Opinion) [2010] ICJ Rep 403
Downes v Bidwell, 182 US 244 (1901)
Immigration and Naturalization Service v Chadha, 462 US 919 (1983)
Legal Consequences arising from the Policies and Practices of Israel in the Occupied Palestinian Territory, including East Jerusalem (Advisory Opinion) [2024] ICJ Rep (19 July 2024)
Legal Consequences of the Construction of a Wall in the Occupied Palestinian Territory (Advisory Opinion) [2004] ICJ Rep 136
Military and Paramilitary Activities in and against Nicaragua (Nicaragua v United States of America) (Merits) [1986] ICJ Rep 14
Резолюции и документы ООН
GA Res 1514 (XV) (14 December 1960) UN Doc A/RES/1514 (Declaration on the Granting of Independence to Colonial Countries and Peoples)
GA Res 2625 (XXV) (24 October 1970) UN Doc A/RES/2625 (Declaration on Principles of International Law concerning Friendly Relations and Co-operation among States)
SC Res 242 (22 November 1967) UN Doc S/RES/242
SC Res 478 (20 August 1980) UN Doc S/RES/478
Вторичные источники
Научные статьи и монографии
Lowell, Abbott Lawrence, 'The Status of Our New Possessions—A Third View' (1899) 13 Harvard Law Review 155
Экспертные заключения и аналитические материалы
Banks, William C, 'Constitutional Limits on Greenland Annexation' Newsweek (15 January 2026)
Colson, Aurélien, 'Historical Perspectives on US Territorial Acquisitions' Euronews (16 January 2026)
Milanović, Marko, 'International Law and Territorial Acquisition' Newsweek (15 January 2026)
UN Office of the High Commissioner for Human Rights, 'UN Experts Raise Alarm Over Greenland Annexation Threats' (14 January 2026)
Первичные источники
Международные договоры и конвенции
Charter of the United Nations (adopted 26 June 1945, entered into force 24 October 1945) 1 UNTS XVI
Consolidated Version of the Treaty on European Union [2012] OJ C326/13
International Covenant on Civil and Political Rights (adopted 16 December 1966, entered into force 23 March 1976) 999 UNTS 171
North Atlantic Treaty (signed 4 April 1949, entered into force 24 August 1949) 34 UNTS 243
Vienna Convention on the Law of Treaties (adopted 23 May 1969, entered into force 27 January 1980) 1155 UNTS 331
Двусторонние договоры
Agreement Between the United States of America and the Kingdom of Denmark Pursuant to the North Atlantic Treaty (27 April 1951) 3 UST 1811
Treaty Between the United States of America and the French Republic (Louisiana Purchase) (signed 30 April 1803)
Treaty Concerning the Cession of the Russian Possessions in North America (Alaska Purchase) (signed 30 March 1867, ratified 20 June 1867)
Treaty of Guadalupe Hidalgo (signed 2 February 1848, ratified 30 May 1848) 9 Stat 922
Законодательство США
HR 28, Make Greenland Great Act, 119th Congress (2026)
Newlands Resolution, 30 Stat 750 (1898)
United States Constitution (1787)
Судебные решения
Accordance with International Law of the Unilateral Declaration of Independence in Respect of Kosovo (Advisory Opinion) [2010] ICJ Rep 403
Downes v Bidwell, 182 US 244 (1901)
Immigration and Naturalization Service v Chadha, 462 US 919 (1983)
Legal Consequences arising from the Policies and Practices of Israel in the Occupied Palestinian Territory, including East Jerusalem (Advisory Opinion) [2024] ICJ Rep (19 July 2024)
Legal Consequences of the Construction of a Wall in the Occupied Palestinian Territory (Advisory Opinion) [2004] ICJ Rep 136
Military and Paramilitary Activities in and against Nicaragua (Nicaragua v United States of America) (Merits) [1986] ICJ Rep 14
Резолюции и документы ООН
GA Res 1514 (XV) (14 December 1960) UN Doc A/RES/1514 (Declaration on the Granting of Independence to Colonial Countries and Peoples)
GA Res 2625 (XXV) (24 October 1970) UN Doc A/RES/2625 (Declaration on Principles of International Law concerning Friendly Relations and Co-operation among States)
SC Res 242 (22 November 1967) UN Doc S/RES/242
SC Res 478 (20 August 1980) UN Doc S/RES/478
Вторичные источники
Научные статьи и монографии
Lowell, Abbott Lawrence, 'The Status of Our New Possessions—A Third View' (1899) 13 Harvard Law Review 155
Экспертные заключения и аналитические материалы
Banks, William C, 'Constitutional Limits on Greenland Annexation' Newsweek (15 January 2026)
Colson, Aurélien, 'Historical Perspectives on US Territorial Acquisitions' Euronews (16 January 2026)
Milanović, Marko, 'International Law and Territorial Acquisition' Newsweek (15 January 2026)
UN Office of the High Commissioner for Human Rights, 'UN Experts Raise Alarm Over Greenland Annexation Threats' (14 January 2026)